Районная поликлиника в Полтавской
Под кубанским солнцем, которое в этот час льёт свой жидкий янтарь на пыльную площадь, застыло это здание — четырёхэтажный исполин, облицованный бежевой плиткой, подобный гигантскому улью, где вместо мёда годами копится чужая боль и тихая надежда на исцеление. Оно высится над станицей, словно каменный корабль. Он пришвартован к берегу вечности. А его фасад, испещрённый рядами окон. Он напоминает клавиатуру гигантского органа. И на котором сама жизнь играет свою бесконечную, тоскливую и вместе с тем торжествующую симфонию. Верхний ярус здания, украшенный затейливым красным орнаментом, что вьётся по периметру. Он словно вышивка на рушнике, сотканная руками невидимых мастериц. И придаёт этому казённому строению оттенок народной души. И как будто сам воздух станицы, пропитанный запахом полыни и пшеницы, вплетён в эти кирпичи и штукатурку.
Главный фасад, выходящий на площадь, рассечён по горизонтали яркой зелёной полосой — вывеской, на которой золотыми буквами, горящими, как искры в ночи, выведено: «РАЙОННАЯ ПОЛИКЛИНИКА». Эти буквы, словно застывшие языки пламени, кричат о предназначении этого места, и под ними, на зелёном же фоне, более мелким шрифтом начертано «ГБУЗ «Полтавская районная больница» — длинная цепочка слов, подобная удушающей петле бюрократии, которая одновременно и душит, и спасает, ибо в этом здании каждый входящий становится пленником собственной надежды. А выше, над вывеской, на третьем этаже, сияет маленькая синяя табличка с эмблемой — красный крест в круге, словно кровавая луна, застывшая в белом небе, — символ милосердия, который здесь, в этой пыльной степи, кажется единственным ориентиром для заблудших душ.
Окна, которых здесь десятки, смотрят на мир взглядом стеклянных глаз, уставших видеть чужое страдание. Белые рамы, разделяющие каждое окно на четыре квадрата, подобны крестам, которые несут на себе все эти стены, и в каждом отражении — небо, то бездонно-синее, то затянутое белой пеленой облаков, но всегда бесконечное, всегда обещающее новую зарю. На некоторых подоконниках, как на подоконниках старого дома, притулились кондиционеры, белые коробки, которые, словно жабры гигантской рыбы, выдыхают в атмосферу тёплый воздух, перемешанный с запахом лекарств и человеческого пота. А на втором этаже, в центре, прямо над главным входом, красуется большое окно, за которым, как я догадываюсь, скрывается кабинет заведующего — там, в этом стеклянном сердце, бьётся пульс всей этой махины, там рождаются решения, которые определяют судьбы сотен людей, приходящих сюда за помощью.
