Девочки на роликах в Анапе

Вот оно — лето, высеченное из солнечного света и раскалённого асфальта! Здесь, на побережье Анапы, где воздух пропитан солью и йодом, а ветер, словно невидимый дирижёр, управляет оркестром прибоя, две юные валькирии на роликах рассекают серую ленту дороги. Они не просто катятся — они летят! Их движения — это не механическое скольжение, а танец, в котором каждый поворот корпуса — это выпад, каждый взмах руки — это взмах крыла. 

Девочки на роликах — это два порыва ветра. Одна — в фиолетовом, цвете тёплого южного вечера, с лямкой, перекинутой через плечо, словно колчан со стрелами. Вторая — в розовом, цвете рассветного фламинго, с кепкой, которая сидит на голове, как маленькая корона. Их ролики, блестящие на солнце, подобны серебряным конькам, на которых они, не касаясь земли, чертят невидимые иероглифы скорости. Спины развернуты к нам, к зрителю, — и в этом есть особый жест доверия, жест ухода в свой мир, в мир, где нет ничего, кроме движения и шума ветра в ушах.

Асфальт под ними — это не просто дорога, это застывшая река времени, по которой они скользят, оставляя за собой лишь призрачный след из сухих листьев и пыли. Их руки, в которых, словно в тисках, зажаты невидимые поводья, управляют этим диким, необузданным бегом. Они — наездницы, оседлавшие не коней, а само ускорение. Их тела вытянуты, как стрелы, выпущенные из лука, и каждая минута — это миллиметр, отвоёванный у земного притяжения. 

«Мы не умеем ждать, мы умеем лететь», — говорят их позы, их вытянутые вперёд руки, их слегка согнутые колени. Они подобны двум птицам, сорвавшимся с проводов, чтобы в первый раз почувствовать бездну под крыльями. Трава на обочине — зелёная, дикая, неукротимая — шепчет им вслед свои молитвы о покое, но они не слышат, потому что их сердцебиение заглушает всё. Это и есть юность — момент, когда мир становится огромным и хрупким, как стеклянный шар, и хочется разбить его одним смелым прыжком.

Их тени на асфальте, длинные и расплывчатые, словно чернильные кляксы, бегут за ними, как верные псы. Они — две искры, высеченные из огня курортного лета, две капли, упавшие из облака морской пены, две строки из поэмы о свободе, которую никто никогда не допишет до конца. Скоро солнце нырнёт в море, и дорога утонет в лиловых сумерках, но сейчас, в этот самый миг, они — властительницы этого серого полотна, которое трепещет под их ногами, как холст под кистью вдохновенного художника. 

И вот, глядя на них, вспоминаешь строки: «Всё мгновенно, всё проходит; что было, то не будет». Но их движение — это вечный пульс, это отрицание конечности, это крик души, высеченный в камне асфальта: «Я живу, я лечу, я — здесь!»