Рыбная ловля с помощью бредня
Сеть в руках второго рыбака — это не просто орудие лова, это огромная паутина, сплетённая руками смертного, но предназначенная для того, чтобы уловить саму суть жизни. Тонкие нити, переплетающиеся в ячейки, подобны кружевам, которые вяжет сама судьба, и когда эта сеть погружается в воду, она становится невидимой, как замысел Бога, который проявляется лишь тогда, когда рыба входит в её лоно. Мужчина держит её на древке, как знаменосец держит знамя перед битвой, и в этой позе есть что-то от вечного ожидания, от той паузы, которая предшествует любому великому событию. А его напарник, стоящий чуть позади, смотрит вдаль, на линию горизонта. И где вода встречается с небом. В этом взгляде — не просто созерцание. А молитва, обращённая к богам плодородия. К тем древним духам, которые ведают о том. Где прячется косяк серебристых созданий, готовых принести себя в жертву человеческой страсти.
Деревья на противоположном берегу, раскинувшие свои кроны. Они словно зелёные паруса, натянутые ветром. И образуют живую стену, за которой скрывается иной мир — мир лесов и зарослей. Где обитают существа, не знающие о существовании этих двух людей. Их отражения в воде, дрожащие и искажённые, подобны призракам, вышедшим из параллельной реальности. И и в этом дрожании есть нечто тревожное, напоминающее о том, что всё в этом мире имеет свою тень. И конечно свою оборотную сторону. Солнце, стоящее в зените, щедро расточает свои лучи. Тем самым заливая водой пространство ярким светом. И в котором даже самые мелкие капли воды, поднятые движением ног, превращаются в бриллианты. Как будто рассыпаны по воздуху, словно щедрость небес, не знающая границ. «Красота — это форма, в которой свет играет с материей», — писал Томас Манн. И здесь, на этой реке, свет играет с водой, с телом. С сетью, с листвой, создавая симфонию, которую невозможно записать нотами, но можно почувствовать каждой клеткой своего существа.
Рыба, которая должна стать добычей, пока ещё скрыта в глубине. Но её присутствие уже ощущается в том напряжении, которое охватило фигуры рыбаков. Они не разговаривают, но их молчание — это диалог. И в котором каждое движение тела, каждый взгляд, каждая заминка — это слова, понятные только им двоим. Это та высшая ступень взаимопонимания, когда люди становятся не просто напарниками, а единым организмом, в котором один чувствует движение другого раньше, чем оно происходит. И когда бредень, растянутый между ними, начинает дрожать, это дрожание передаётся от воды к рукам, от рук к спинам, от спин к сердцам, и в этот момент они оба замирают, словно в ожидании чуда, которое вот-вот свершится.
